Он припомнил, как человек спустил свору телепатических ищеек — некролоцци, — зачуявших хищника еще более опасного, чем они сами. Человек по имени Калифрики был охотником, наемным убийцей, способным из конца в конец пересекать целые земли. Тогда Кифа потрясло то, насколько у них — дракона и человека — много общего. Однако ему до конца не верилось, будто человек этот был каким-то совершенно особенным. То есть, одно дело — перемещаться во времени, но способы, при помощи которых охотник это проделывал, были совершенно не похожи на собственные методы Кифа.

Он размышлял над мотивами охотника.

Месть? За любой из многочисленных поступков, возможно, вызвавший чью-то ненависть, которую он недооценил? И тогда он припомнил поединок на вершине у ледника. Нет, ни гнева, ни ненависти там не было и в помине. Если кто-то и жаждал мщения, то, должно быть, кто-то еще — тот, кто, надо отдать ему должное, сделал человека мастером своего дела.

Возвращение похищенного? Возможно, человеку нужно было заполучить украденную им, Кифом, штуковину. Киф порылся в своем боковом отсеке, ища вещицу, с помощью которой он трансформировал значительную драконью массу в энергию перемещения. Да, она была цела. И все-таки он не исключал того, что это была двойная миссия — миссия отмщения и возвращения потери. Безусловно, одно не мешало другому…

Но могла ли она быть выполнена? Эта мысль забавляла Кифа. До сих пор он умирал уже дважды — потому что был взят врасплох и однажды, так как недооценил своего противника.

Да, он был поражен внезапным нападением и не оценил по достоинству силы врага, потому как на самом деле лишь очень немногие создания представляли опасность для кифоподобных. Киф редко заглядывал в соседствующие земли — из-за дикости их обитателей. Каждая требовала расширения своих пределов, и все они сдерживали рост числа своих народов с помощью территориальных споров друг с другом — скорых и убийственных. Однако и там Кифу было нечего бояться, кроме разве что еще одного такого же Кифа.