Калифрики прошел через всю комнату и осмотрел чашу.

— Да, — наконец произнес он, доставая бутылочку.

Он вынул пробку и понюхал ее. Закрыв пальцем горлышко бутылочки, он перевернул ее вверх дном и снова вернул в обычное положение. Затем слизнул ту единственную каплю, которая осталась на подушечке пальца.

— Ни запаха, ни вкуса, — заметил он, — и я ничего не чувствую. Ты уверен, что это не обман?

— Не трать это попусту, глупец! Нужна всего одна капля!

— Прекрасно! Но лучше бы ты сказал правду.

Калифрики вернулся к телу Йолары и, склонившись к ней, взял ее за подбородок, чтобы приоткрыть ей рот. Потом точно так же извлек из склянки еще одну каплю и нанес ей на язык.

Мгновение спустя она глубоко вздохнула. Вслед за тем дрогнули веки и открылись глаза.

— Что случилось? — спросила она.

— Все позади, — сказал он, поднимая и поддерживая ее. — Мы живы, и моя работа выполнена.

— Что за работа? — пытливо спросила она.

— Отыскать склянку, — пояснил он, — и принести голову этого ворюги.

Медная голова обезьяны взвыла.

— Ты провел меня! — вопила она.

— Ты сам себя одурачил, — ответил он, затыкая бутылочку пробкой, кладя ее в карман и помогая Йоларе подняться на ноги.

— Теперь ты здесь хозяйка, — сказал он ей. — Если тебе слишком тяжело вспоминать о прошлом, пойдем со мной, и я постараюсь, чтобы ты узнала более счастливые дни.

И вот, ведя ее Долиной Застывшего Времени, Калифрики остановился в том самом месте, что могло быть мозаикой, живописным пейзажем, картой. Он сжал руку Йолары и жестом показал ей на удивительный вид, открывающийся впереди.

Она улыбнулась и кивнула. В ту же минуту голова Кифа, которую Калифрики держал в левой руке, разинула пасть и, изловчившись, куснула его. В другом месте он наверняка выругался бы, но только не здесь, где нет слов (ни музыки, ни ветра). И тогда, поднеся укушенную руку ко рту, он не удержал медную голову, которая, упав, покатилась прочь.