— Все! — спрыгнул он возле пушистой от инея рябинки, склонившейся над двумя обледенелыми валунами. — Итак, смеркается. Нужно дров приготовить и с барахлом разобраться. Ты как, Роксалана, расседлать сможешь? А я пока валежника соберу.

— Ладно, — вздохнула девушка, — разберусь. Иди, развлекайся.

Разбивать лагерь в четыре руки оказалось намного проще, нежели одному. К тому времени, когда ведун натаскал достаточно объемистую кучу сухих веток, чтобы хватило на костер, его спутница успела освободить коней от поклажи и упряжи и даже догадалась связать им ноги, а сама, путаясь в длинных штанинах широких меховых шаровар, пыталась прыгать с одним из мечей:

— Я — Зена, королева варваров! Хуг, хаг! На колени, несчастный, не то мой верный меч пронзит тебя насквозь!

— Осторожнее, не порежься, деточка, — посоветовал Олег и принялся утаптывать площадку для костра. — Это мужская игрушка.

— Думаешь, женского ума не хватит с вашими ножичками обращаться? — тут же вскинулась Роксалана. Она пригнулась, широко расставив ноги и направив клинок вперед: — Да я не хуже тебя драться умею! У меня, может, черный пояс по карате!

— Да хоть по шахматам, — пожал плечами Середин, укладывая в шалашик тонкие веточки и подсовывая снизу бересту. — Ты, главное, пальцы береги. А то ведь он настоящий.

— Ах так?! Уау-у! — взмахнула клинком девушка. — Ты половой шовинист, Олежка! Я вызываю тебя на бой!

— Кто я? — не расслышал ведун.

— Гендерный шовинист! Угнетатель женщин! Выходи на честный бой, трус несчастный!

— Ну, ладно, — ухмыльнулся Олег, извлек из ножен свой клинок и встал в дуэльную позицию для фехтования на шпагах: вытянув меч вперед в правой руке. Роксалана, грозно гикнув, повторила его жест и… И ее оружие медленно опустилось, уткнувшись в снег.