Никто не зашел. Я тоже осталась недвижима на кровати. Стук повторился. Кипя негодованием, я подошла к двери и выглянула наружу: никого. Я прикрыла дверь, выждала пару мгновений и что есть силы пнула ее. Никакого эффекта. В смысле: дверь ни обо что не стукнулась, никто за ней не заорал и не бросился наутек.

Тяжело вздохнув, я вышла наружу, и тут же на меня налетел рыжий вихрь, попытавшись обнять и – подумайте только! – поцеловать. Разумеется, я увернулась. Правда, наглец от направленной в солнечное сплетение пятки тоже увернулся.

– Боевая ничья? – поинтересовался Анри, улыбаясь во весь рот, но благоразумно держась на безопасной дистанции.

– Подойди только, – ответила я, одарив его многообещающим взглядом, – я тебе покажу ничью.

– Ох-х-х, – изобразил сладостное томление на своей хитрой роже Анри, – жду не дождусь. Тем более что соперников у меня скоро не будет.

– О чем это ты? – Я нахмурилась.

– Как, ты не знаешь? – Ломак изобразил удивление. – Малька твоего только что ректор замел. Не знаю за что, но дело серьезное, одним пистоном в кабинете не ограничилось. Тавин его повел знаешь куда? – Гаденыш выдержал паузу, грамотную, надо заметить, паузу. – В башню Сверра. Я его видел по пути, морда у него… как у зомби столетней выдержки. Короче, не удивляйся, если при следующей встрече он тебя не узнает.

– Дурак, – ответила я, зашла в комнату и захлопнула дверь, чуть не прищемив ему нос и испытав от этого мстительное удовлетворение. Шумно рухнула на кровать, повозилась, устраиваясь поудобнее, и через точно рассчитанный промежуток времени тихонько засопела. За дверью раздался разочарованный вздох и удаляющиеся шаги. Я вскочила, растерянная и встревоженная. Ведь говорила же ему, придурку!

Я попыталась взять себя в руки. Итак, Малек спалился. Во время какого-то самостоятельного эксперимента, очевидно. И что бы ему было не бросить это дело, на фиг ему эти знания, он же все равно не сможет их применить уже через полгода, когда пройдет Представление Свету.