— Дозревает?

«Если бы я не понимала, что он ни в чем не виноват. Завр просто не понимает меня, не чувствует. Просто не способен. Никто из них не способен чувствовать нас. Но и мы не понимаем их. Закон природы?»

— Дозревает.

— Я не слышу в твоем голосе трепетной радости материнства, моя дорогая. Я шучу.

— Ты просто плохо слушаешь. Или ты оглох совсем, мой дорогой? Тоже шучу.

— Меня радует, что ты сегодня в хорошем настроении. Кстати, отныне можешь считать меня святым.

— Сколько же мы получим за твою святость? — сразу же спросила Дина.

— Для начала три сотни в месяц…

— За триста вообще-то стоит и попробовать… А куцехвостые тебя не съедят? — спросила Дина и подумала: «Все равно дурнем и остался. Что за святой из тебя?»

— Не волнуйся… И прошу тебя не переводи все на сотни… Сейчас очень трудные времена. Мы с тобою должны быть уверены не только в своем завтрашнем Дне, но и в будущем наших маленьких. Да и внуков хотелось бы увидеть. Не правда ли, моя дорогая?

— Правда, мой дорогой.

«Все равно ты — несусветный дурак». — И ты думаешь, святые помогут тебе внуков увидеть?

Завр неожиданно вспыхнул:

— Я не понимаю тебя! Ты что — слепая?

— Но, слава Творцу, и не святая.

— Подумай, моя дорогая, о жизни вообще, а не только о нас. Ты же прекрасно знаешь, что творится в последние годы. Вылупляются дети без хвостов, какие-то чудища. И появляются некие субъектики, которые не боятся нарушать заведенный нами порядок, выдумывают всяческие теории, подрывают веру в наш основной принцип — Принцип Активного Приспособления. Они порождают смятение и хаос в душах верноподданных. И мы все, понимаешь — все обязаны бороться с этим коварным явлением.

— За триста в месяц многого не сделать, — пробурчала Дина.

— Конечно. Хотя для начала это не так уж и мало. Но ты хорошо сказала: чтобы по-настоящему бороться, нужно борцам за святые идеалы и платить по-настоящему.