– Вы только посмотрите на эти экземпляры! – радостно прокричал он Эскарготу.

– Да, очень симпатичные.

– Первые в этом сезоне, сэр. Первые в этом сезоне. Такие крупные редко встречаются, во всяком случае к востоку от гор.

– Пожалуй, – согласился Эскаргот, остановившись на мгновение, чтобы полюбоваться животными. Потом, почти шепотом, он спросил: – Вы, случайно, не встречали где-нибудь Лету, а? Темноволосую девушку, которая читает Смитерса?

– Кого? – спросил Вурцл, наморщив лоб. Потом он пристально посмотрел на одну из саламандр, словно именно она разговаривала с ним или знала ответ на вопрос Эскаргота.

– Я уже сообщил все, что нам известно! – крикнул молодой человек из глубины помещения. – Ему лишь бы людей беспокоить!

– Знаете, – сказал Вурцл, лучезарно улыбаясь, – я соорудил для них клетку, которой поистине горжусь: там разные растения в горшках, маленькие пещерки и крохотный пруд. Хотите посмотреть?

– Спасибо, – сказал Эскаргот, бочком выбираясь на улицу. – Но сейчас я спешу. Мне еще нужно проверить свои лесы до наступления темноты. Может, потом как-нибудь?

– Конечно, – сказал профессор, уже войдя в библиотеку и снова любовно всматриваясь в одну из саламандр. – В любое время. Вы всегда найдете меня здесь – или, по крайней мере, мальчика. – Его голос стих, когда за ним захлопнулась дверь.

Эскаргот поплелся по улице по направлению к реке, глядя на носки своих ботинок, взбивающих крохотные облачка пыли, и предаваясь размышлениям, но думая не о конкретных вещах, а обо всем сразу – о дочери, о жене, о витрине Бизла, о Лете и Стоувере, и о глупых жирных саламандрах, столь высоко ценимых профессором Вурцлом. Казалось совершенно очевидным, что городок Твомбли недостаточно велик, чтобы вместить все это. И если Лета действительно отправилась на побережье, то, наверное, Эскагорту самое время сделать то же самое.