Неподалеку от седрийского района Холт отстал от уллов и юркнул в узенький переулок, показавшийся ему пустым. Предстояла работенка, и как раз тут.

Холт углубился в гущу пожелтевших лачуг-пузырей и почти наугад выбрал одну из них. Пластиковая лачуга была старая, тщательно отполированная снаружи. Деревянную дверь украшали резные символы гнезда. Конечно, заперта. Холт навалился плечом и толкнул посильнее. Дверь не поддалась, тогда он отступил на несколько шагов и ударил ее с разбегу. После четвертой попытки дверь с треском распахнулась, но Холта шум не смутил: в седрийской трущобе никто его не услышит.

В пузыре царила кромешная тьма. Холт нашарил возле двери тепловой фонарик, подержал в руке, пока тепло его ладони не превратилось в свет, потом не спеша осмотрелся.

Тут жили пятеро седрийцев — трое взрослых и два детеныша. Они лежали на полу, свернувшись в бесформенные комки. Холт на них едва взглянул. По ночам при виде седрийцев человека охватывал безотчетный страх. Холт не раз встречал их на темных улицах Каменного города — они переговаривались на своем стенающем языке и зловеще раскачивались из стороны в сторону. Их сегментированные тела разворачивались в трехметровых белесых червяков с шестью специализированными конечностями — двумя плоскостопными ногами, парой тонких раздвоенных щупалец и страшными боевыми клешнями. Их глаза, огромные плошки, светящиеся фиолетовым светом, видели в самой кромешной тьме. Ночью седрийцев следовало избегать.

Днем они напоминали куски мяса.

Холт обогнул спящих и ограбил хижину. Он присвоил ручной тепловой фонарик, настроенный на мутный лиловый свет, больше всего любимый седрийцами, жетоны на еду и клешнеточку. Отполированные и украшенные драгоценностями боевые клешни какого-то прославленного предка, прикрепленные на почетном месте к стене, Холт не тронул. Если украсть семейного божка, то всем обитателям гнезда придется либо найти вора, либо покончить с собой.