— А у тебя загранпаспорт есть? — поинтересовался Мальцев. — А то могу я за тебя слетать…

— Этот дядька в сером костюме сказал, что проблемы с документами их фирма берет на себя… — спрятав конверт за спину, Кошкин выпятил грудь: — А как вам моя медаль? Круто?

— Вааще… — Ленка Инина, подскочив к победителю, чмокнула его в щеку и, приобняв покрасневшего парня за плечи, встряхнула гривой волос: — Ты молодечик!

Мы все тобой гордимся! Правда, Геннадий Михалыч?

— Правда! — Соловей протянул мальчишке ладонь и усмехнулся — вместо того, чтобы ее пожать, Кошкин попытался вложить в нее конверт.

— Пожми руку, дурень… — захихикала Коваленко. — И не забудь сказать учителю спасибо. Если бы не он, ты бы до сих пор за школой клей нюхал…

— Клей? Я? Что я, дурак? — возмутился было Кошак, но, сообразив, что над ним подшутили, замолчал и изо всех сил сжал протянутую ему ладонь: — Спасибо, Геннадий Михайлович! Если бы не вы…

— Ладно, лирику оставим на потом… — перебил его Соловей, и, кивнув в сторону раздевалки, скомандовал: — Марш одеваться. Пора ехать по домам…

— Ой, а можно отпраздновать победу? Мы тут собрались в Макдак. Компанию составите? — с надеждой в голосе поинтересовалась Инина.

— С удовольствием… Если, конечно, пригласите…

— Ура!!! — Коваленко вскочила со скамьи, и от души пихнула в спину замешкавшегося Мальцева: — Ну, что встал? Марш переодеваться!

— Возьмите путевки, Геннадий Михайлович… — дождавшись, пока ребята отойдут подальше, Кошкин мрачно посмотрел на учителя и тяжело вздохнул. — Думаю, я поехать не смогу. Мама не отпустит. Да и с деньгами у нас сейчас не очень… И потом, моя победа — это ваша заслуга. Так что возьмете с собой кого-нибудь еще…

— Давай сделаем по-другому… — задумчиво поглядывая на группу одетых в хорошие костюмы бизнесменов, что-то обсуждающих у стола главного судьи, Соловей забрал у мальчишки конверт и засунул его во внутренний карман куртки. — Попроси маму подойти ко мне в понедельник. Думаю, что я смогу ее уговорить. Если, конечно, это все — не просто бумага…