— Леша, уймись… — слегка разозлившись, Маргелов заставил подчиненного заткнуться, и слегка виновато посмотрел на Соломина:

— Вы уж простите моего коллегу — для него день, потерянный впустую, значит очень много. Это мы с вами способны адекватно оценить волевые качества победителей, а для него оставленная в офисе работа гораздо важнее. Вы поймите, мы — не аферисты…

Мы просто хотим не только выжить, но и устоять на ногах даже в условиях финансового кризиса. Да, нам приходится выдумывать какие-то схемы, но в итоге-то они идут на благо! Вот посмотрите — сегодня вы, ваш ученик и еще двое бойцов с тренерами получили очень неплохой приз. Да, для нас это — вложение денег. Но для вас-то — отдых, и не более того! Что в этом плохого? Наши мотивы? Так они продиктованы сложной экономической ситуацией. Поверьте, будь у нас возможность вкладываться в физическое воспитание детей так, как мы вкладываемся в электронику — мы бы делали это с удовольствием. У меня у самого двое. Сын и дочь.

И я понимаю, как много вы делаете для своих учеников. И что для вас ваша работа.

Ведь ни для кого не секрет, что прожить на зарплату учителя практически невозможно. Надо безумно любить свое дело, чтобы до сих пор оставаться преподавателем… Тем более — преподавателем физкультуры.

— Ну, да, вас же, небось, в репетиторы не нанимают… — хохотнул финансист. — А всякие там математички или химички могут урывать бабла и после уроков…

— Ладно, мне все понятно… — пробормотал Соломин, засунул руки в карманы джинсов, чтобы не жать потную ладонь собеседника, и, кивнув на прощание, отправился к нетерпеливо подпрыгивающим у дверей спортзала девочкам.