– Юпт! – вновь прокричал человек с шестом.

– Сакта-сакта русь, – отозвался Хрольф.

Весла пришли в движение.

Драккар вынесло на гребень водяного вала. На мгновение в тучах мелькнула луна и бросила на море горсть бледных самоцветов. И тут Волькше показалось, что самые дальние из лунных бликов разбивались о темный край невидимого берега.

Велесова лучина спряталась в облака. Погасли всполохи на воде. Но один огонек остался!

Ладья опустилась в распадок между волнами.

– Юпт! – вновь прокричал помощник шеппаря.

– Русь сакта, – раздался приказ шеппаря.

Волкану показалось, что из распадка драккар выбирался быстрее, чем спускался в него, – так уж сильно парню хотелось убедиться, что далекий берег и огонек на нем ему не причудились. Он даже хотел молить Вышней об этом чуде, но вовремя спохватился: негоже тревожить Триглава по пустякам, – ни его собственная жизнь, ни даже жизни всего манскапа не стоили того, чтобы Сварог отвлекался от вращения своего колеса.

Не иначе как в награду за эти благочестивые мысли Макошь приголубила Годиновича, и с вершины следующей водяной горы он вновь увидел едва различимый свет далекого костра.

– Kust! – радостно закричал Волькша. – Darborta kust!

Люди повскакивали с мест:

– Var? Var ar kust?

Даже Олькша, не уразумевший ни слова, и то вскочил со своего сундука и завертел головой.

– Всем сеть за весла! Гарм вас задери, что вы вопите как берсерки перед боем?! – заорал Хрольф на своих людей. – Нечего орать! Надо прежде понять, к какому берегу нас вынесло. До утра будем держаться от него подальше. А там посмотрим.

За такие слова манскап был готов сбросить шеппаря за борт. Гребцы устали, продрогли, оголодали, как щуки по весне, а по вине этого сына коровы они должны болтаться в море до утра? Варяги обступили Хрольфа и стали вырывать родерарм у него из рук. Шеппарь лягался, как затравленный лось.