– Шеппарь, а зачем мы идем на Хогланд? Не прямее ли было бы идти вдоль эстиннского берега, как третьего дня шли вдоль сумьского?

– Йо-хо! – неожиданно взыграл свей. – Сразу видно, ты не викинг.

– Ну, да. И что с того?

– А то, что если бы ты был викинг, то не спрашивал таких глупостей.

– А я спрашиваю, – настаивал Волькша.

– Ну, это пусть тебе Мимер и растолковывает, – не без мстительного удовольствия сказал Хрольф. – Вот когда дойдем до Хогланда, тогда сам поймешь… может быть.

И обведя парня с ног до головы издевательским взглядом, шеппарь направился на корму. Терпения в норове Волкана Годиновича было столько же, сколько упрямства, и за весь переход он больше ни о чем свея не спрашивал.

Дочери Аегира в тот день были игривы, но без буйства. Ньёрд – умерен в своих порывах и работящ. Да и манскап накоротке, но порадовавший утробу эстиннскими харчами, вёсел не жалел, заставляя их гнуться при каждом гребке. Словом, солнце еще только начинало расстилать на волнах огненную дорожку, а драккар уже подошел к Хогланду.

По пути они проплывали несколько островов. Некоторые из них были весьма обширными, но Волькша почему-то ни разу не подумал, что это и есть тот самый остров, о котором так многозначительно умолчал Хрольф. Когда же Годинович увидел Хогланд, то ни на мгновение не усомнился, что драккар уже близок к цели. И раздавшийся вскоре приказ шеппаря убрать парус лишь подтвердил Волькшину догадку.

Ничего подобного венед в своей жизни не видел. Из воды вздымались высоченные горы. Волкан вспомнил Скорую Горку возле Волховских порогов – так вот, она была сущим бугорком в сравнении с ними. Две каменные вершины, поросшие соснами у подножия и лысые наверху, громоздились одна за другой. Несколько взгорий поменьше располагалось подле. Если и существовал где в Варяжском море-океане остров Буян, так наверняка это был Хогланд.