Зал взорвался аплодисментами, во время которых дама медленно опускалась на пол, а маэстро готовился к следующему номеру: вытащил из-за пазухи блестящую, на вид очень острую пилу, согнул и отпустил ее - та издала пронзительный вой. Потом вытянул вперед левую руку и... в несколько движений отпилил себе кисть!...

Хлынул фонтан крови, кисть упала на пол и задергалась, словно обрубок змеи... раздались крики ужаса, некоторые дамы закрыли руками глаза. А маэстро, гримасничая от невыносимой боли, спрятал окровавленную пилу за пазуху, подобрал свою кисть, приставил к запястью и, поворачивая со всех сторон, облизал рану широким розовым языком... Через мгновение от распила не осталось и следа, а гримаса боли на лице маэстро перешла в радостную улыбку.

Он достал из кармана какой-то порошок и посыпал им лужу крови на полу, отчего та подернулась белой пеной... в течение нескольких секунд пена осела, открыв девственно чистый паркет.

Пока публика аплодировала, маэстро готовился к следующему номеру: с нечеловеческим проворством тасовал карты, то расправляя их веером, то пропуская щелкающей вереницей из руки в руку...

Представление оказалось коротким, около пятидесяти минут. Не все из показанных фокусов привели Виктора в восторг - ему не понравился, например, ни один из карточных номеров. Однако в целом было очень интересно.

А самым оригинальным показался следующий фокус: слуги вынесли на сцену невысокую ширму, и маэстро с вызванной из зала Мартой зашли за нее зрители видели лишь их лица. Несколько секунд не происходило ничего... потом раздался гонг - а когда слуги сдвинули ширму, то голова Марты сидела на теле маэстро, а голова маэстро венчала тело Марты. Выглядели они настолько нелепо, что Виктор расхохотался в голос...