Прошел. Душевая. Из под потолка на меня сначала пролилась какая-то фигня, типа мыла. Попадая на гель — она шипела и пузырилась. Когда я размазал это по телу, сверху полилась вода.

«Сервис, итить-колотить».

Потом меня обдуло теплым ветром, почти моментально высушившим кожу. Едва я шагнул наружу, как ко мне подъехала, странная такая тележка на колесах, с четырьмя манипуляторами. На ней запаянная в какой-то целлофан лежала черная форма, без знаков различия и белье.

— Обновки? — спросил я вслух, в никуда.

Ответил тот же голос вслух:

— Если вы предпочитаете свою старую одежду, она скопирована и может быть синтезирована в любой момент.

— Остальные где?

— Ваши спутники временно изолированы в гостевых каютах. Они находятся в безопасности и не испытывают неудобств.

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят… — полувопросительно-полуутвердительно произнес я.

— Вопрос не понят?

— Да это я так. Сам с собой разговариваю. А хозяева твои …где? — задал я самый животрепещущий вопрос, который мучил меня с самого начала.

— Хозяев, в ваших смысловых понятиях, — нет.

— Это как?

— Они давно мертвы. В данный момент активирована особая спас-программа. ПЧС.

«Понятно… что ничего не понятно».

— Что такое ПЧС?

— Программа по Чрезвычайным Ситуациям.

— И какая чрезвычайная ситуация — сложилась?

— В доступе к этой информации — отказано.

— А мы где?

— Особая Станция — «Последний Рубеж».

«Да уж — объяснили».

— Последний Рубеж — чего? —  попробовал уточнить я.

— В доступе — отказано.

— Я здесь зачем?

— Была проведена экстренная эвакуация по плану - "Ноль».

— А что за план?

— Спасение подходящего разумного при смертельной опасности.