— Это кают-компания. На станциях относящимся к ВКС приняты флотские обозначения.

Голос все время отвечавший мне был невыносимо противен. Он был какой-то канцелярский и вызывал почему-то ассоциации с теткой в ЖЭКе. Мне припомнились множество читаной литературы:

— Слушай железяка, а голос ты не можешь сменить?

— Могу.

— Ну так смени. Смысл действия не ясен.

— Чего тебе не ясно? Тембр раздражает.

— Изменения проведены. Такой тембр подходит?

Голосок был глубок, как Марианская впадина и сексуален… вернее жаждал секса, как тетка с рыболовной плавбазы. Помнится, был печальный опыт у ребят с «торгаша». Они рассказывали, что раз не помню уж зачем, отшвартовавшись у плавбазы по переработке рыбы.  Простояв неделю, ребята при походе в туалет, долго сквозь щель выглядывали в коридор. Боялись. Смотрели, чтоб женщины не попались, и не подстерегли. Ибо было чревато. Большой коллектив женщин в море, надолго оторванный от мужчин — это очень страшно, можете мне поверить.    

— Нет, — категорически заявил я. — Это ты хватила. Таким голосом только безнадежно больных из комы выводить.

— Почему?

— Столбняк замучает.

— Это слово и понятие разные. Отсутствует в моем основном словаре…

От этого голоса у меня по спине пробежали мурашки, и представилась безобразная эротическая сцена, где я присутствовал среди множества подушек и весьма скудно одетых одалисок. И только сейчас я сообразил, что первое слово я произнес по-русски.

— Слушай, а на каком языке мы разговариваем?

— Расширенная база общего, была записана тебе на имплантат.

— А остальные как учат?

— Гипноиндукторы — обучение во сне. Обычно сопровождается небольшими головными болями. А что за слово ты употребил… столбняк — это болезнь.

— Столбняк — это не только болезнь. Это сленг, обозначает… неосуществленное мужское желание.

— Не очень понятно…