Пожалуй, со временем я могла бы его понять, несмотря на чудовищную растянутость речи. Нет, я уверена, что могла бы понять. Как много скрывается за этой уверенностью! Одни говорили: "Единый язык для всех, народов - дискриминация остальных языков. Каждый язык - неповторимый, драгоценнейший дар всему человечеству. Переводы, - как бы они совершенны ни были, - всегда уступают оригиналу. Люди должны стать полиглотами!" "Это абсурд! - возражали другие. - Можно изучить десять, пятнадцать, двадцать языков, но знать сразу все - немыслимо! Выходит, и здесь дискриминация! Если народы стремятся к полному взаимопониманию, - без лингвистических жертв не обойтись. Единый язык - решение самое справедливое!" Вот о чем спорили наши прадеды. Теперь этот спор казался наивным. Как просто все разрешилось! Чтобы понять незнакомый язык, не требуется ни переводчика, ни словаря, - достаточно развить у себя особый поэтический дар. Язык для человеческой мысли играет такую же роль, как в музыке манера игры. Мысль может иметь столько поэтических выражений, сколько существует языков. Теперь каждый говорит на родном языке и уверен, что его поймут все, кто слышит... и не только поймут, но и насладятся колоритом незнакомой речи. Я не знала, о чем говорил человек-камень. Я крутилась, разглядывая его голубые глаза. А он не замечал меня. Ритмы наших жизней несоизмеримы. Для него заметить меня - все равно что успеть поймать взглядом сразу тысячу молний. Я для него - человек-молния. В наших сказках люди-камни служили мишенью для насмешек. Их наделяли невероятно долгой жизнью и одной-единственной фразой на все случаи жизни: "Еще успеется". Авторы как бы хотели сказать, что и в короткую жизнь тоже можно вместить очень многое. Но с тех пор, как дети нашей планеты перешли возрастной порог, им уже не нужны утешения. Возможно, теперь даже люди-камни могут чувствовать себя рядом ними бабочками-однодневками. Мне не было скучно наблюдать за этим симпатичным ленивцем. В лучах светила он был похож сразу на двух человек, сцепленных вместе: одного - абсолютно черного, другого - ослепительно яркого.