- Бегите, - предложил им Белозерский. - Вас всего трое.

Французы, не вняв совету, начали медленно подкрадываться, и князь тут же продемонстрировал правому из них отличие боковой стойки от прямой: он попытался прямым ударом ударить ночного татя в грудь.

Тот, естественно, принял саблю на меч, остановив острие в паре ладоней от себя, и попытался нанести ответный угол трехгранным кинжалом - в этот миг Алексей и толкнул вперед правую руку, просто вытянув ее в плече и чуть наклонившись вперед всем телом. Сталь зловеще прошелестела по стали, кончик клинка легонько коснулся шеи - но этого вполне хватило, чтобы из-под кожи ударил кровавый фонтан.

- А-а-а-а!!! - забыв о тишине, кинулся в бешеную атаку последний из троих, яростно размахивая мечом. Князь, продолжая спокойно улыбаться, отступил на пару шагов, легко парируя удары, но пока не нанося своих. Пусть разбойник постарается. Сабля, даром что прочнее любого из мечей, а в ударе еще и сильнее получается - она ведь по весу, почитай, вчетверо легче. Пусть устанет француз, потом проще спор закончить будет. Не даром и князья московские, и султан османский сабли в Европу продавать запрещают. Сколько душ христианских запрет этот спас - не счесть.

Взглянув на оскаленное лицо ночного татя, князь внезапно подумал, что никакой кольчуги у него под пурпуаном быть не может: ну откуда дорогой доспех у нищего французского дворянина? Он встретил очередной удар меча на саблю, вскинул ее вверх, а потом стремительным рывком рубанул врага сверху вниз. Изогнутый точно по окружности движения руки клинок упал разбойнику на плечо, заскользил по нему, разрезая сукно, ватную подбивку, кожу, мясо под ней, кость ключицы, верхние ребра, а потом, завершая круг, вернулся в верхнее положение, снова встретив меч еще до того, как тот успел куда-то сместиться.