- Ну, давай, - кивнул Иван Иванович, выставляя на стол стопки и выкладывая упаковку уже порезанной ветчины. - Рассказывай.

- Чего тут рассказывать? - пожал плечами Растопченко, сворачивая "Флагману" пробку. - Видел я тут восьмого марта, как из кабинета начальника отдела голые поблядушки шастали... Ну и сболтнул по пьяни в компании. Кто-то, видать, и настучал Безрукову. Знаешь этого урода? Он у нас начальник службы. Сынок генеральский. Лезет наверх, как танк, прямиком в Герои России. Министром, небось, лет через десять станет.

- Ну, за Россию, - взявшись за стопку, предложил капитан.

- За нее, - кивнул Витя. Против России он ничего не имел.

- А теперь скажи, - стукнув опустевшей стопкой о стол, Иван Иванович кинул в рот ломоть ветчины. - Так в приказе и написали: "уволен за обнаружение в кабинете начальника голых баб"?

Растопченко сразу погрустнел и налил еще по одной.

- Давай выпьем?

- Давай, - усмехнулся капитан, опрокинул водку в рот, после чего поинтересовался: - Молча квасить будем, или расскажешь все-таки?

- В конторке я тут одной экспортно-импортной куратором числился, вздохнув, Витя налил еще по стопке. - Российско-шведское предприятие одно. И начался в ней процесс, скажем так, "разгосударствления". То есть те, кто доил ее официально, в качестве хозяев, решили кинуть тех, что доил контору от имени государства. Ну, "доверенные представители владельца контрольного пакета акций" это называется.

- А ты прохлопал?

- Да ничего я не прохлопал, - недовольно поморщился Растопченко. Провентилировал я этот вопрос, пару служебок написал. Ну, всем все по барабану, так и я против ветра плевать не стал.

- Много дали? - ехидно поинтересовался капитан.

Витя прикусил губу, помолчал, потом кивнул:

- Хорошо обещали дать. Мне за такие бабки десять лет пахать пришлось бы. Но дать обещали, когда дело закончат. Теперь - ку-ку, на хрена я им нужен?