А с парнем этим чего делать? Ладно, в крайнем случае, оставлю где-нибудь в Минас-Тирите. Пусть посидит, город посмотрит, в правление Арагорна, а я дело сделаю» – джинсы скрыли стройные ноги, ноги бегуна и воина, и Гордон принялся одевать сапоги. «За такие деньги можно и напарника вытерпеть» – расчесывая волосы, Гордон состроил зеркалу рожу. Зеркало послушно отразило раззявленный рот, высунутый язык. «Издевается» – решил Гордон, выходя из раздевалки.

До назначенной встречи оставалось еще более двух часов, и Гордон завернул домой. Переодевшись, он стал выглядеть, как молодой ученый, откуда-нибудь из Силиконовой долины: очки, взлохмаченная шевелюра, неопрятный костюм, галстук совершенно не в тон рубашке. «Хм, пусть теперь этот хмырь меня попробует узнать. Опознает – плюс ему, нет – не обессудь, приятель, сам виноват» – в предвкушении приключения у Гордона даже загудело в животе. Он сунул кредитку в карман, взялся за дверную ручку, но тут противно заверещал зуммер видеофона. Гордон чертыхнулся, поглядел на часы, включил зловредный аппарат, правда, не полностью, без обратного видеоряда. На экранчике образовалась дива немыслимой красоты. По крайней мере, она так точно думала. Обладательница столь капризных губок и глупых глазок и не может думать иначе.

– Гордон, дорогой, это ты? – застрекотала дива, умело помахивая длинными накрашенными ресницами, одновременно демонстрируя глубокий вырез на блузке.

– Привет, Дженни, как дела? – ответил Гордон, лихорадочно вспоминая, откуда он знает эту дамочку. Лицо и голос казались знакомыми, но опознание никак не получалось.

– Я не Джении, я Кэтти, противный. Ведь мы сегодня встречаемся, в девять. Ты обещал, – ресницы затрепыхались в два раза чаще, голос дивы приобрел оттенок глубокой обиды.

– Нет, дорогая, извини, я не могу. Деловая встреча, – не став выключать связь, Гордон выскользнул в дверь, оставив Кэтти потрясать воплями пустую квартиру.