– С кем?

– Со сламом.

Я сделал вид, что не понял.

– С чем это едят?

Мак-Брайт снова засмеялся. Что его так веселило?

– С чем едят? С лазерами. С пистолетами. С листовками. На любой вкус приправа…

Что ж, понятно: сопротивление или подполье, здесь это называется сламом, я знал о нем. У Центра есть свои люди в здешнем сламе. Быть может, Мак-Брайт – один из них: я не любопытен, а мне не сочли нужным сообщить координаты агентов. Правда, шеф говорил о человеке, который, быть может, – он подчеркнул осторожное «быть может» – появится, но потом, позже, когда я акклиматизируюсь в этом раю. А если «позже» уже наступило? Энтони арестовали, явка провалена, и осторожное «быть может» превращается в железное «непременно».

А раз так, то Мак-Брайт и есть тог самый незнакомец, «приходящий позже». Я уже мог не ломать комедию.

– Вы явились вовремя: я совсем было нацелился в этот проклятый бар.

– А вы сходите туда: прекрасный бар, рекомендую. Вкусно кормят – без всякой химии, гипномузыка. Сходите, сходите, лучшего места для первого вечера не придумаешь. И Линнет захватите: будет с кем танцевать.

– Вы думаете, они сняли слежку?

– Они её и не ставили. Бедняга Энтони погорел буквально во сне: не терпел сомниферы.

– Значит, бар чист?

– Наконец дошло! Чист, чист, как напиток, который вам сегодня там подадут. Выпейте его за мое здоровье. – Он встал, высокий, сутуловатый, по-прежнему улыбающийся (интересно, будет ли у меня когда-нибудь такая же выдержка?). – Мне пора, не провожайте, не надо, чтоб нас видели вместе.

И уже у двери обернулся, сказал вполголоса:

– Меня не ищите, я сам вас найду, когда будет нужно. Линнет скажите только, что я был у вас.

– Некто без фамилии?

– Я же назвался: Джеффри Мак-Брайт. Конспирация – хорошая штука, но Линнет меня знает. И ещё вы теперь. Поняли?

Я понял, все понял. Или, вернее, почти все. И, главное, я не один здесь: за спиной у меня Мак-Брайт, видимо, разведчик высокого класса. За спиной у меня Линнет: я ей позвоню сейчас, договорюсь о встрече. За спиной у меня слам…