– Вот именно, – хмыкнул Богдан. – Потому-то нам и нужен настоящий Маг. Хотя бы один.
Криста тем временем продиралась сквозь новоявленное живое насаждение. Это было непросто, но вскоре из переплетения ветвей раздался ее радостный возглас:
– Да! Да! Это оно!
– Оно? – переспросил Богдан. – А что именно?
– Заклятье от Демонов Преисподней! – отозвалась Криста. – Это дверь!
Эрик и Богдан бросились к Кристе, ломая ветки, отдирая от стен цепкие лианы. И вскоре их глазам предстали таинственные письмена, выбитые на большой и плоской каменной глыбе, преграждавшей тоннель.
– Точно, дверь… – произнес Эрик, касаясь ладонью холодной и шершавой поверхности.
За плоским срезом каменной глыбы раздался низкий гул, напоминающий свирепое рычание.
– Демоны-охранники, – задумчиво проговорила Криста. – Так, кто помнит заговоры сторожевой нечисти?
– Вот еще – затычка для черта! – пробормотал Богдан. – А что, нам обязательно на ту сторону надо?…
2
Андрей Алексеевич, участковый психиатр, с некоторым отстраненным, почти профессиональным любопытством рассматривал двоих звероподобных санитаров, которые, потупив взор, переминались сейчас перед ним с ноги на ногу. Санитары серьезно провинились, и прекрасно это понимали. Было очень странно смотреть на этих громил, которые выглядели теперь, словно какие-нибудь нашкодившие школьники.
– Так как же это он от вас сбежал? – поинтересовался Андрей Алексеевич, ловко, по шулерски, крутя в пальцах авторучку. – Такие опытные, крепкие ребята – а упустили совершенно хилого и слабоумного пациента. Сейчас посмотрим, что у нас там на него…
Андрей Алексеевич сдернул со стопки бумаг чахоточно-серую, помятую и потертую книжицу. «История болезни» плюхнулась на стол и беспомощно распахнула бледные страницы. Было в этом что-то отвратительное. (Андрей Алексеевич давно заметил за собой одно нехорошее качество – что он постоянно ищет в окружающих предметах их отвратительные стороны. Это был тревожный звоночек, но делиться своими подозрениями с коллегами Андрей Алексеевич не спешил: те могли неправильно истолковать его утонченную тягу к отвратительному).