Дупло! Это же… Как его?.. Да! Зер-ка-ло. Огромное стенное зеркало. Вот они, значит, какие были!

А человек в зеркале — это он сам. Только левый.

Так вот он теперь какой!

Он с интересом осмотрел в зеркале свое новое тело. Хорошее тело, только очень бледное. Немного здоровой смуглости было лишь на лице и на шее. Руки, грудь и ноги сильные, а вот живот слабоват. Какой-то мягкий и нездоровый. Дурная пища и мало упражнений. Подтянуть тебя надо, голубчик. Неровен час — подведешь. Но, в общем-то, десять дней в таком облике можно и потерпеть…

Сооружение с гондолами — он вспомнил: стол! Это называется письменный стол! — стояло перед окном. Окно было большое, но не до полу. В отверстие в стене была вставлена тяжелая металлическая рама, тайно вцепившаяся в противные трещины безобразно кривыми крючьями. В эту раму были вделаны три рамки поменьше. Они поворачивались на петлях. А уже в этих рамках были укреплены стекла. Как сложно! Стекла были очень неприятные, какие-то ослизлые. Над окном, отчаянно подрагивая, нависало металлическое нагромождение, с которого свешивалась грубая плотная ткань. Зачем это? Ткань была пыльная и чем-то опасно и скверно пахла. Вот! Вот! Когда его внесли сюда, она закрывала окно и солнечный свет пробивался именно сквозь нее.

Шлем! Скорее шлем. Как можно скорее приручиться к этому миру. Учили же его! Учили.

Он вынул шлем из гондолы. Расталкивая толпу вещей, вернулся к своему ложу, надел шлем, лег и закрыл глаза. Надо было сосредоточиться и вспомнить. Попытаться вспомнить. И вдруг он вспомнил. Огромное ровное белое пространство. Озеро, покрытое заснеженным льдом. Высокие ели в снеговых шубах. Он добрался сюда на лыжах. Один. Ему было десять лет. Его звали Йерг. Йерг Слассе.