Засим следует великолепное ритуальное действо, высший смысл которого в точном, выверенном по секундам повторении прежнего такого же. Незыблемость — это едва ли не самое важное в каждом ритуале. Незыблемость ритуала должна раз за разом, глубже и глубже впечатывать в души разумение того, что только безграничный порядок делает силу безграничной. Чем больше организуется и самосдерживается сила, тем больше она становится. И подлинное наслаждение — это не расхристанное применение силы, а сознательное ограничение собственной мощи, способной разнести мир. Но употребляемой на осторожное устранение муравьев с дороги человечества. Да.
И когда на второй день августовского смотра, прибыв к восьми ноль-ноль в штаб-квартиру, генерал де ль’Ойр неожиданно получил предписание на тридцать семь ипостасей вместо тридцати шести с тем, что его первая ипостась должна немедленно отправиться в президентуру, он воспринял это экстраординарное нарушение ритуала с хорошо скрытой яростью.
Из докладов старших начальников следовало, что все спокойно. Не было ни малейших оснований для тревоги. В его ведомстве не произошло никакого отклонения от нормы. Пусть где-то и что-то случилось. Допустим даже, что это серьезно, хотя это и маловероятно. О серьезных событиях он знал бы раньше, чем президентура. Как бы то ни было, нарушение традиционного порядка означает слабость, растерянность, возбуждает нездоровый интерес. И отдает ароматцем скандала. Вот уж этого генерал и вовсе не выносил.
В этом триместре президентом была мадам Изабелла Трантакавитас — от Филиппин. Экспансивная женская южная натура. Ей многое простительно. Но и ей не следовало бы переходить определенных границ. Нехорошо.