– Меня глючит! - простонал он, подходя к окну и раздергивая шторы. - Маша, помнишь, что там за пейзаж?

– Да чего там помнить? Парк, там зимой можно на лыжах кататься, рельсы метро, потом кусты, а напротив общаги - стоянка автомобилей и трущобы молдавских торговцев.

– Так, - остановил ее Иван, - а теперь найди десять отличий!

И он за руку подвел сестру к окну. Маша не понимающе рассматривала рощицу пальм метрах в ста от окна, лазурно-голубую речку, пасущихся ослов и несколько кривых улиц однотипных строений, очень похожих на железные трущобы молдаван. Правда, дома почему-то были каменными.

Девушка открыла окно и свесилась из него. Сомнений не было: шестой этаж стал первым, а если посмотреть наверх, то над ним не имелось ни седьмого, ни, тем более, восьмого. На земле, прямо под окном стоял горшок с двумя ручками, заполненный чёрной жидкостью, своим видом очень напоминающий ночную вазу производства Бобруйского посудного завода.

Иван высунулся в окно следом.

– Вот тебе и Хургада на халяву! Одна радость, за дверью стоит не Юлька с чайником, а какой-то банный дух. Он говорит нам 'Превед!' или… что-то похожее! Нравится?

Что Маша могла ответить? Любопытство взяло верх, и девушка открыла замки и вышла на улицу. Мужчина, который поздоровался с Иваном, уже отошел от 'первого знакомства с новыми соседями' и подметал двор. На пороге его дома сидела большая черная кошка.

– Сенеб! - помахал мужчина рукой Маше.

– С… Се… Сенеб! - заикаясь, сказала девушка, оглядываясь на стоящего за спиной брата, а потом как заорала: - Он знает древнеегипетский!

Подметальщик прикрыл рукой рот, чтобы девушка не заметила, как он над ней насмехается.

– Ты откуда их 'преведы' знаешь? Ты уже проходила эту игрушку? - брат готов был засыпать ее вопросами. - А чит-кодов у тебя нигде не записано?

– Балда! - тихо сказала Маша, выходя на середину улицы, откуда открывался вид на высокую белую стену огромного дворца.