— Ты слишком буквально понимаешь эти слова, Савва: «хирургическое вмешательство». А у Меня до сих пор перед глазами твои скотомогильники… Ладно. Это бесконечный спор. И бессмысленный: мезозой прошёл и никогда не повторится. Динозавров нет и уже не будет. Ни мирно отсохшие, ни радикально обрубленные ветви эволюции не оживут. К счастью… У тебя есть ко Мне ещё что-нибудь?

— Больше ничего, Аристарх. Разве что вот…

— Ну?

— Да вот, глянуть бы на неё хоть краешком глаза, а?

— На кого?

— На ту, с которой время летит так незаметно!

— Ты пошляк, Савва Ф. Пока.

— Приятного отдыха, шеф! Хе-хе-с…

Три дня и три ночи Новый Рыцарь, скованный посмертными чарами чудовища, провисел в Мёртвом ущелье под Чёрным Замком, в каких-то полутора футах от каменистого дна, залитого драконьей кровью, неописуемо страдая от голода, жажды и скуки. Правда, первые сутки он, как выяснилось, провисел в беспамятстве, будучи крепко ушиблен затылком о стену. Единственным его развлечением к исходу второго дня было — любоваться собственной работой, проделанной быстро, точно и не без изящества. Но утром третьего дня зрелище обезглавленной драконьей туши уже не доставляло рыцарю ни радости, ни удовольствия.

Мало того, что мастерски отсечённую голову он так и не смог увидеть, как ни корячился внутри своего стального карцера. Мало того, что старый мудрый ворон, усевшись на виду у победителя, долго смотрел на него, склоняя голову то вправо, то влево, а потом, досадливо каркнув, покинул ущелье и, судя по крикам, увёл за собой всю стаю. (Драконьего мяса сей трупоед даже не отпробовал и соплеменикам не предложил, провидя летальный исход пиршества). Самым неприятным было то, что драконья кровь к полудню третьего дня начала разлагаться, затопляя ущелье непереносимым смрадом.

Только ночью — это была уже третья ночь, — в темноте и прохладе рыцарь смог, наконец, перевести дух и попробовал дышать носом.