— Кончай, старик! — поморщился Аристарх. — Я тоже всё понял, или почти всё. Ты, конечно же, местный провидец, вещун, или как тебя там… Я видел много таких, как ты, старик, и я давно знаю цену вашим пророчествам. Особенно тем из них, что были изречены и услышаны.

— Я, собственно, и не надеялся, что вы поверите мне… — смиренно сказал вещун.

— Почему же, я верю, — усмехнулся Аристарх. — Ты говоришь правду — мне ли не знать это. Но правда о будущем никогда не сбывается, старик! Сбывается ложь. Пророки становятся мучениками, а мученики — пророками. Ты не боишься стать пророком в НАЧАЛЕ сказки?

— Нет, не боюсь, — грустно сказал старик. — Сказка уже закончилась, потому что Дракон убит. А новая не начнётся, пока Замок Дракона пуст.

— Ну, это мы ещё посмотрим! — заявил Аристарх. — В конце концов, это одна из моих профессий: нарушать жанровые каноны и находить изъяны в утопиях. Давай поищем вместе — это небезынтересно… И, может быть, ты скажешь мне, наконец, как тебя звать?

— Вы не просто добрый человек, — изумлённо констатировал всё ещё безымянный вещун. — Вы — безответственно добрый человек. Вдумайтесь: активное, но безответственное добро! Что может быть страшнее безответственной активности?

— Например, ответственная пассивность, — предложил Аристарх, — она же пассивная ответственность.

— Очень спорное утверждение! — немедленно возразил старик. — Меня зовут Средоточием Мудрости, — спохватился он.

— Спорное, зато привлекательное! — в тон ему ответствовал Аристарх. А нет ли у тебя имени покороче?

— Ну, тогда зовите Отшельником. Меня здесь многие так… Бойтесь!

— Кого, тебя? — удивился было Аристарх, но увидел, что старик смотрит вверх, и тоже задрал голову.

Что-то большое и чёрное — как вороново крыло, но гораздо больше махнуло и скрылось за краем синей полоски неба, напротив Замка, а потом Аристарх инстинктивно присел и закрылся рукой, увидев стремительно падающую прямо на него блестящую точку. В дюжине футов от его головы копьё резко вильнуло в сторону, с коротким лязгом ударилось о скалу, обдав Аристарха фонтанчиком щебня и каменной пыли, и осталось там, над самой дырой… Большое рыцарское копьё с перекалённым до голубого блеска жалом и с чёрным тяжёлым древком, слегка надломившимся от удара.