Вокруг засмеялись:

— Не будь простофилей!

— Ты не про меня ли рассказываешь? — тронул я мужика за плечо.

— Ага, явился, я уж думал — убёг с деньгами-то!

— Так за бумагой же ходил.

— Ну тогда пиши.

Я пристроился за дощатым прилавком.

— Чего писать-то?

— «Любезная Авдотья! С нижайшим поклоном к тебе…»

Я писал быстро — всё-таки сказывалось институтское образование. Мужик смотрел на меня, открыв рот. Мешало то, что приходилось часто обмакивать перо в горшочек с чернилами.

Я закончил письмо, перечитал его мужику.

— Вот спасибочки, теперь весточку жене передам — знакомца встретил, на лодье в родимые места идёт.

За полдня я написал ещё два письма и челобитную. Денег хватило, чтобы сытно покушать. «Не всё так уж и плохо», — решил я, укладываясь спать на голую землю у костра на берегу.

А на следующий день мне повезло ещё больше. Не успел я прокричать, что пишу всем желающим, как ко мне подошёл богато одетый купец. Вот уж не подумал бы, что он неграмотный. Но вопрос купца меня удивил.

— А языки другие знаешь ли?

— Какие интересуют? — деловито осведомился я.

— Аглицкий.

— Учён, могу.

— Гляди-ка, — изумился купец. — А откель?

— Довелось в этой самой Англии побывать. Ты дело пытаешь или просто любопытствуешь?

— Дело, дело, — заторопился купец. — У меня компаньон в самом Лондоне, весточку послать надо о делах, да языка не знаю. Напишешь? — Я важно кивнул. Купец оглянулся, понизил голос: — Не хочу, чтобы услышал кто. У меня лавка недалеко, давай туда пройдём?

— Две полушки задатка.

Купец вытащил из кошеля и отдал мне деньги. Я сбегал за бумагой — чернила у меня уже были.

Купец с достоинством проследовал в свою лавку, прошёл в заднюю комнату, служившую подсобкой. Слава богу, здесь стоял стол, и можно было писать почти с удобствами.