— А пошел ты, — с пьяной удалью посоветовал Валихан. — Ручонки коротки армейских офицеров задерживать.

Расхрабрившийся Аксель рявкнул хриплым командирским голосом:

— Как стоишь перед офицером, скотина! Ну-ка, пятки вместе, носки врозь, спину выпрямить, брюхо подобрать, уши — на ширину плеч!

При этом он небрежно положил ладонь на рукоятку массивного солдатского тесака. Капрал прытко попятился и прошипел со злобой:

— Поговори у меня… Я ведь вижу, что вы не кадровые, а на сборы призваны. Ничего, поймаю вас, когда вернетесь на гражданку. Сполна получите.

Сплюнув, он развернулся и ушел, сопровождаемый верзилой напарником. Откуда-то прилетело помело, затерло плевок и снова умчалось.

Офицеры, медленно трезвея, постояли недолго возле замолчавшей в испуге прорицательницы. Затем, когда полицейские скрылись за домами, медленно потащились в сторону гарнизонной крепости.

— Ведь и впрямь может найти, — опасливо заметил Аксель. — Дан умнее нас, успел морду закрыть. А наши портреты эти хмыри наверняка срисовали.

— Обойдется, — отмахнулся Валихан. — Как он нас найдет? Разве что на улице случайно столкнемся.

— А вдруг? — Аксель заскулил: — Сотней серебра не откупишься. Пришьет нам угрозу оружием.

Наступали сумерки — уже настоящие, а не Сошествие Мрака. Тройке самовольщиков оставалось пройти не больше версты по сосновому перелеску, но вдруг еле тащившийся увалень Тарх остановился со стоном:

— Пацаны, вы без меня идите. Совсем забыл — мне в городе кое-что доделать надо.

— Знаем твои дела, — по-прежнему уныло сообщил Аксель. — Небось бабку наколоть забыл.

— Какую, к Мраку, бабку, — буркнул Тарх. — Совсем другое дело.

Выбежавший из-за сосен зверь не принадлежал к видам, распространенным в этих широтах, но и большой редкостью не был. Зоологи называли подобных бестий кошкогиенами, или гиенокотами. Короткая светло-серая шерсть с черными полосками вдоль хребта свалялась неопрятными колтунами, черный нос влажно поблескивал в свете звезд.