— Умви! шлюха бесстыжая! — разорялась мамаша, когда Эну ходила с брюхом. — С кем спуталась! с бандюгой! шатуном порченым! Рожай, рожай ублюдков, мало их спустили в мясорубку, и твоего туда же! Тварь!

Втайне мамаша, понятно, надеялась, что у Эну родится что-то путное и в лечебнице ей не скажут на пятый день: «Ваш ребёнок нежизнеспособен». За здоровое дитё семье подкинули бы пищевых банов, а подрастёт — работник будет. Мечты неудержимо неслись дальше — глядишь, по разнарядке белодворцев ребятёнок получит место в городе, где платят отами и всё такое прочее. Разве пожелаешь своему отродью несчастья, раз уж оно завелось? У всякого на уме — может, детям придётся лучше, достанется больше; все забывают о разнарядке Неба и Судьбы, по которой каждому своё.

И будущий папаша — хорош! Ей, видите ли, с ним нравится и ничего не страшно! с пугачом за поясом он сам себе Правитель — но до поры, до поры! Пока не занялись им господа хозяева — а с удальцов особый спрос, и суд им недолгий.

Для пробы мать с дочерью однажды обменялись угрозами:

— Я его хозяевам выдам!

— Я тогда отравлюсь!

Эну его любила, очень любила; так сильно, что даже решила глотать пилюли, чтобы всегда-всегда быть ему желанной, и он следом за мужские взялся.