— Теперь ты выглядишь по-новому, — Лоск, пережив первое беспокойство, старался разговорить безымянного и — может быть — переубедить его. Зачем искать каких-то воображаемых выгод на других планетах, когда и здесь неплохо? — Я бы советовал остаться с нами. У нас дружная и добрая семья.
— У меня уже была семья, — помолчав, ответил безымянный. — Ни к чему заводить новую. Прежнюю не вернёшь.
— Но подумай! Ты интегрируешься, сможешь жить с людьми, в обществе. Это так интересно!
— В толпе от одиночества не спрячешься. Оно всегда с тобой, — слова были для киборга более чем странными, но слышал их только Лоск, а он не придавал значения тем тонкостям робопсихологии, которые Командера заставили бы насторожиться и задуматься.
— Не понимаю, чего ты хочешь. Жить одному скучно, неинформативно. Нет притока новостей, ничего не происходит.
— Хуже, когда происходит одно и то же, — безымянный с неприязнью ждал минуты, когда на командной волне вновь возникнет голос с уговорами: «Вернись, вернись, вернись». И так каждый день, по многу раз. Они не отвяжутся. Единственный выход — прочь с планеты, и подальше. Космос огромен. Можно надеяться, что жизнь там куда разнообразней, чем в Городе или в том месте, откуда он сбежал. Назад его не заманят.
— Чего я хочу?.. Очень мало. Или много — это как взглянуть. Быть свободным. Быть человеком... Кстати, кто победил на выборах? — спросил он после паузы.
— Кленси Норман, либерал. Обещает вернуть права и свободу.
— Нет уж, настоящая свобода — та, которой ты добился сам.
Часть 1
Выстрел
Всякий, отправляющийся в странствия, неизбежно расстаётся со свободой и подпадает под чужеземное иго.
Блок 1