— Заткнись, Джо! — завопила Глэдден. — Я свела знакомство со слугами, потому что это был единственный способ осмотреть место. — И она снова повернулась к Харбину. — Почему он все время ко мне придирается?

— Первое, что мы узнаем, — продолжал подколки Бэйлок, — она вышла в свет и вращается в обществе на Мэйн-Лайн. К нам сюда будут приходить богатые люди, чтобы поиграть в бридж, выпить чаю и посмотреть на наши изумруды.

Харбин повернулся к Глэдден:

— Выйди в коридор.

— Нет, — отозвалась Глэдден.

— Отправляйся, — сказал Харбин. — Выйди и подожди в коридоре.

— Я останусь здесь. — Глэдден дрожала мелкой дрожью.

Бэйлок одарил девушку хмурым взглядом:

— Почему тебе не нравится то, что он тебе говорит?

Глэдден повернулась всем телом к Бэйлоку:

— Черт побери, заткни свою поганую глотку!

Харбин почувствовал, как что-то внутри его начинает набирать обороты, что-то там начинает завариваться. Он знал, что это было. Такое случалось и раньше. Он не хотел, чтобы это случилось снова. Он старался подавить это, но оно продолжало движение и уже подбиралось к горлу. Бэйлок сказал:

— Утверждаю, что завтра нам надо отправляться. Я утверждаю...

— Отвали! — Голос Харбина разрезал комнату. — Отвали, отвали...

— Эй, Нэт... — начала Глэдден.

— И ты тоже!

Харбин вскочил со стула и взял его в руки. Стул взлетел в воздух, затем просвистел мимо стены, задев по пути кухонный шкаф и наполовину пустую бутылку с пивом, и шлепнулся на пол. Дыхание Харбина напоминало треск сломанного механизма. Он умолял сам себя остановиться, но остановиться уже не мог. А они стояли и смотрели на него, как смотрели уже много раз, когда такое случалось. Они не двигались. Они стояли и ждали, когда все кончится само собой.