Из горницы и вправду послышался какой-то шорох. Через несколько секунд вожделенная дверь отворилась, выпуская в коридор нервно дёргающееся пламя свечи. Следом появилась и фрейлина (не менее нервно дёргающаяся), одной рукой держащаяся за живот (вторая рука была занята свечой), и почти побежала в направлении лестницы. Вскоре стало слышно топот ног вниз по ступенькам.

— А теперь бегом! — скомандовал трубочист, мгновенно принимая на себя роль лидера.

Подавая пример, он побежал к двери, по-прежнему приоткрытой. Принцесса последовала за ним. Ксанка слегка замешкалась, торопливо зажигая свечу.

Быстро оглядевшись привыкшими к темноте глазами, трубочист прошагал прямиком к очагу.

— Плотно закройте дверь, — бросил он, не оборачиваясь, и пригнулся, залезая в проём очага. — Иди сюда, — поманил он принцессу. — А ты посвети нам, — добавил он, обращаясь уже к Ксанке. Та поспешила к очагу со свечой.

Принцесса обречённо вздохнула, слегка приподняла юбку и осторожно переступила через невысокую металлическую решётку, забираясь в проём. Её ноги ещё вроде бы как уверенно стояли в комнате, а вот голова уже оказалась в дымоходе, словно глядя в новую жизнь. Новая жизнь, признаться, особого оптимизма не внушала, казавшись тёмной, грязной и плохо пахнущей. Ощущения комфорта не придавала и вынужденная физическая близость между ней и трубочистом, на пару с которым они ютились в проёме очага. Однако же предъявлять претензии было как-то глупо. Она решила пока с этим повременить, но впоследствии поскандалить при первом удобном случае.

Тем временем трубочист осторожно принял у Ксанки свечу.

— Вот, смотри… — он поднял свечку над головой, одной рукой прикрывая её от потока воздуха. Незначительная часть дымохода осветилась, хотя сознание принцессы выловило не столько свет, сколько причудливую игру теней. Вскоре пламя свечи проиграло борьбу с ветром и погасло, снова погрузив дымоход в темноту. Некромешную: ночь была безоблачная, и пару звёздочек можно было разглядеть даже сейчас, хорошенько задрав голову.