- Они вулканы и есть, - отвечает Дарин.

Километрах в ста ниже Лениногорска, осмотрев с вершины горы песчаное море, Дарин ставит на карте последний знак. Потом долго рассматривает в записной книжке ряды фамилий - членов экипажей машин. Дойдя до экипажа командного земера, вносит в список фамилию последнего кандидата. Тут же, из вездехода, связывается по радио с Ташкентом, с Северокарском и, выслушав ответ, дает диктограмму:

- Вызовите Шатрова в Лениногорск.

Сверху река казалась веткой, брошенной на берег, на острова. Русло двоилось, троилось - ветка давала отростки в стороны. Там, где солнце сквозь деревья падало на поверхность, вода блестела, как серебро. Воздух, прохладный и невесомо-прозрачный, тоже казался влагой, наполнившей с краями долину. Река на дне ее играла и нежилась в ярком свете.

- Чудо! - Ольга смотрела на реку, на долину. - Толька, какое чудо!

Анатолий молчал, он был согласен с Ольгой.

- Говорят, - продолжала она, - будто нельзя родиться заново. Можно! После Венеры на Земле!

Они встали до солнца. Они хотели увидеть рассвет, и увидели его - от розовой искры на дальней вершине до распахнутой синевы, наполненной солнцем. Теперь они спускались, помогая друг другу на крутизне. Тропку они оставили - зачем она им, если интереснее идти прямиком, через лес.

Спустились к реке.

- Наперегонки? - предложила Ольга.

Через минуту они плывут. От колючей горной воды захватывает дыхание.

- Держись! - брызнула Ольга горстью радужных брызг.

Анатолий встряхнул головой - брызги ослепили его. А Ольга уже далеко.

- Где ты научилась так плавать? - кричит он.

- В Кубани!

Потом они лежат на берегу, на теплой от солнца гальке. Говорит Ольга:

- Страшная планета, не спрашивай меня о Венере, Толя! И солнце над ней страшное - косматое. Если взглянуть на него так просто, в иллюминатор, оно кажется синим.