Она висела, как большая мохнатая пиявка, не разжимая зубов, но от особо энергичного движения отлетела на кровать одного из арестантов. Поднялся шум и гвалт. Смех перемежался ругательствами, заключенные ловили крысу одеялом, Ральф выдавливал кровь из раны, а Кронт с улыбкой взирал на происходящее. Под шумок из второго сапога неторопливо выбралась еще одна крыса, с интересом осмотрелась, понюхала воздух и направилась к своей норке. Путь ее полегал мимо умалишенного парня — тот, увидев животное, подскочил и с диким ревом стал носиться по камере. Арестанты притихли, глядя на танец сумасшедшего. А он размахивал драным плащом, подпрыгивал и неприрывно голосил:

— Они! Они! Они! Маленькие зверьки… голодные… там, внутри…

В своем неистовстве он опрокинул лампу. Горящее масло вытекло и обожгло ему руки, но безумцу чудилось, словно то жалят невидимые существа. Он умолял их прекратить, обещал сделать все, что они пожелают, а потом мешком повалился на пол и зарыдал, несвязно жалуясь на живущих в слезах демонов, которые больно кусают за лицо. Кронт слез со своей лежанки, подошел к сумасшедшему и грубовато потряс того за плечи. Это немного отрезвило психа: он притих, только все вздрагивал и ощупывал лицо, словно оно действительно было в ранах.

— Спасибо, высокородный, навел тут шороху! — Кронт со злой насмешкой обратился к Ральфу. — Из-за какой-то дерьмовой крысы переполошил всю тюрягу. Не видел небось никогда, благородный ты наш!

— Ты!.. — от негодования даже дыхание перехватило. — Да это ж ты все устроил! Ничего, я еще погляжу, как тебя вздернут… И эти же крысы твой поганый труп и съедят!

— Это очень, очень некрасиво с твоей стороны, — спокойно и даже ласково произнес Кронт, — мы ведь к тебе как к другу, кровать выделили, одеялко дали.

— Учить его надо, — сказал один из арестантов, здоровый бородатый детина. — Только на пользу пойдет, он же теперь с нами.