Мечей у нападавших не было — ножи да кастеты, которые легко спрятать. Но и отпор им никто не дал — если у кого и имелось оружие, оно осталось наверху, в номере. Четверо грабителей сразу побежали наверх, остальные внизу обшаривали постояльцев, сгребали монеты со стола картежников. Женщина за стойкой бара все также отрешенно смотрела перед собой — пока один из налетчиков не ударил ее кастетом по голове; она безвольно упала, зацепив несколько бокалов и бутылок. На полу кровь ее смешалась с вишневой наливкой.

Ральф с трудом заставил себя лежать спокойно, пока какой-то негодяй знакомился с содержимым его карманов. Потом его грубо пнули в бок, и вот этого Ральф уже не стерпел. Он вскочил на ноги, вне себя от гнева и досады, но бандит перед ним лишь рассмеялся и сказал знакомым хриплым голосом:

— Какой ты вспыльчивый, высокородный…

— Я тебя убью, — прошипел Ральф. — Найду и убью. Если только тебя раньше не повесят.

— Если я тебя не пришью раньше… — шепнул Кронт ему на ухо и с ухмылкой сдернул с руки аристократа золотой перстень с печаткой — гербом клана.

Ральф смотрел, как бандит вертит семейную реликвию в пальцах и боролся с желанием сцепиться с ним прямо сейчас. Без кольца он не посмел бы ни ехать дальше, ни вернуться домой — представив себе насмешки и презрение родственников, Ральф понял, что лучше будет прозябать в Авендане, пока не удастся вернуть свое.

— Послушай, — тихо сказал он, — мне эта вещь нужна…

Его оборвал тонкий пронзительный крик. Женщина, лежавшая на полу у стойки, пришла в себя, дотронулась руками до головы… Теперь она смотрела на свои окровавленные пальцы и визжала на одной ноте.

— Дерьмо! Заткните ее! — заорал Кронт.

Один из головорезов схватил женщину за плечи и ударил с размаху об стойку бара. Она продолжала кричать — громко, отчаянно.