Тут и Мари с доктором подошли, со всеми делами закончив.

Познакомил я их с бабушкой Натальей, о жизни её рассказал. Расселись за столом, у официанта ещё вина заказали, закусок

— Господа! — Говорит доктор Мюллер на правах старшего по возрасту, убедившись, что бокалы у всех наполнены, — Сегодня — День Рождения Че! Выпьем же за него! За его — Путь трудный! За Идеалы Светлые! Честь — превыше всего!

Выпили, помолчали.

— Слышала я об этом Че Геваре, — старенькая Наталья говорит, — Наверное, хорошим был человеком, раз за людей бедных заступался. Жалко — молодым совсем умер.

Через какое-то время Мари свой тост сказать решила, встала, глазами блеснув:

— Я пью — за Братство Че! За всех — кто в нём состоит! За Героев — в боях погибших! — выпила бокал свой до дна, и на стул опустилась, слёзы крупные рукой смахивая.

— Кто это — "Братство Че"? — бабулька у меня чуть слышно спрашивает.

— А, это — мы и есть, — также негромко отвечаю.

Посидела бабушка минуты две спокойно, вилкой задумчиво салат из омаров в своей тарелке ковыряя, и снова — с вопросами:

— Плывёте то куда, внучок? В Карибию? Надо же! Это значит — Революцию там поднимать будите?

— Не совсем, — грустно в ответ улыбаюсь, — Революцию там и без нас уже недавно совершили. Товарищ наш там пропал. Вот её муж, — говорю, головой в сторону Мари кивая, — Убили, говорят. Хотим могилу его разыскать, поклонится праху.

Тихо я говорил, но слух у Мари — острее острого. Повернулась, и прямо глядя мне в глаза, строго так говорит:

— Ты, Андреас, может, и могилу Его искать будешь, а я — Его самого. Кто-нибудь его мёртвое тело видел? Нет? Вот и помолчи.

Неудобно получилось, и Мари можно понять, но, если Бернд жив тогда остался — почему

целый год вестей от него нет? Хотя, конечно, всякое в этой жизни случается……