Тот отворачивается:

- Не понимаю, о чем вы толкуете, сэр.

- А мне просто любопытно: у вас там, в Штатах - пенсия за два ампутированных колена вдвое выше, чем за одно? Опять-таки, яйца: они как дороже или дешевле коленок?

Негр поднимает голову; лицо его густо покрыто потом:

- Ну, давай! Делай свое дело...

- Я?! - нарочито изумляется Подполковник. - Да я тебя и пальцем не трону: "колумбийский галстук" тебе повяжут собственные кореша... Парни! оборачивается он к троице тонтон-макутов, прикованных к противоположной стенке "обезьянника". - Может, вы еще не въехали, но ваш кореш - легавый. Ну, а уж на кого именно он работает, на Си-Ай-Эй или на кого еще - это пусть выясняет ваша служба безопасности. Пускай они его поспрошают - где нынче выдают такие вот опознавательные жетончики...

Небрежно кидает медальон на пол и направляется к выходу; там его и останавливает хриплый оклик раненого:

- Это не по правилам, сэр!

- Что именно? - роняет через плечо Подполковник.

- То, что вы делаете. Вы понимаете, о чем я говорю!

- О-о! Похоже, наш разговор вступил в фазу конструктивного диалога. Ванюша, отцепи-ка его от решетки и перенеси в кабинет.

Устремленные им вслед взоры троих оставшихся в "обезьяннике" тонтон-макутов способны, наверно, прожечь дыру в танковой броне...

22

Взлетно-посадочная полоса; черные - на контр-ажуре - силуэты пальм, режущие на дольки апельсин закатного солнца. В отверзтое чрево уже раскрутившего свои винты вертолета (огромный транспортник "Чинук" CH-47 "летающий вагон", способный нести на внешней подвеске легкий танк) тянется нечто вроде муравьиной тропы: деловито снующие "мураши" в камуфляжной форме таскают свои "сосновые иголки" и "дохлых гусениц" - чудеса военного снаряжения, для которых в нашем отечестве и названий-то не придумано; по аппарелям вкатывается прямо внутрь джип с такими наворотами и прибамбасами, что писателям-фантастам впору б сразу переквалифицироваться в управдомы...