- Констебль Робинсон, сэр, - ошеломленно представляется парень.

- Да ты, никак, из полиции? - изумляется тонтон-макут. - Или опять брешешь, как с ордером?..

Констебль охает от внезапной боли - щелчки кнута рвут в клочья мундир на его плечах; крови же, как это ни удивительно, по прежнему не видно.

- Ежели полицейский, так должон быть в погонах. Ты видишь на нем погоны, Тайсон?

- Никак нет! - готовно откликается правый из автоматчиков. - Какие там погоны, Зорро - одна рвань какая-то!

- Точно, рвань. Я так понимаю - забрел к нам сюда какой-то бомж. Нарушение прав частного владения, и всё такое... Ва-аще-то можно было б его попросту пристрелить на месте - закон позволяет, но по мне так лучше проявить христианское милосердие, - кнутобоец благочестиво крестится на колокольню с пулеметчиком. - Ободрать ему только кнутом всю шкуру с задницы, и пускай проваливает...

- Слышь, Зорро, - оживляется вдруг Тайсон, - у меня идея! А не слабо тебе одним щелчком учинить ему обрезание?

Тут тонтон-макутов просто-таки скрючивает от хохота; за этим весельем они как-то упускают момент, когда с переднего сидения джипа вылез на дорожку напарник Робинсона - еще один полицейский-негр, высокий и худощавый, лицо которого почти что неразличимо в тени козырька низко надвинутой каскетки:

- А-атставить!

Ржание тонтон-макутов обрывается на раз:

- Ты глянь-ка, смелый! А ну-кось...

Всё дальнейшее происходит настолько быстро, что Конкассёр, отвлекшийся от созерцания сей молодецкой забавы буквально на миг (ему понадобилось извлечь из кармана пиджака закурлыкавший вдруг мобильник - экстренная связь), самое интересное-то как раз пропустил, и к арене событий обернулся с секундным запозданием - когда выстрел уже прозвучал. Глазам капитана предстает такая картина: пистолет, неведомо откуда возникший в руке высокого полисмена; отвисшие от изумления челюсти автоматчиков; Зорро, вытаращивший глаза на зажатую в кулаке рукоять любимого кнута, кнутовище которого валяется на земле, аккуратно срезанное пулей...