- А хрен его знает, чего делать! Велено было - "без приказа в огневой контакт не вступать", ну и где он - тот приказ?

- Слышь, Мандела... - это уже другой тонтон-макут. - У нас, похоже, уже началось дезертирство - дозорный куда-то пропал...

- Что-о-о?!! Идиоты!.. Трево... - но на этом месте вопль не в меру сообразительного командира обрывается странным чмокающим звуком: какая-то тень, мгновенно сгустившаяся из ночного мрака за спиною Манделы, рывком за волосы запрокидывает его голову назад и четко, "в одно касание", перерезает ему оттянутое горло от уха до уха...

Тень, ловко увернувшись от брызнувшего на нее фонтана крови, вершит среди оцепенелых тонтон-макутов свой танец смерти, напоминающий рваный полет летучей мыши. "Пок!.. - пок!.. - пок!.. - пок!.. - пок!.." - выстрелы из "беретты" с глушителем звучат немногим громче хлопка откупориваемого шампанского. Лишь двое или трое людей Манделы успевают хотя бы дотянуться до оружия.

Среди этих "двоих-троих" - и парень со "Стингером" на плече; он, ясное дело, стоял лицом к летному полю, как раз выполняя операцию "захват цели", и не успел даже обернуться к месту побоища. Пуля Марлоу угодила ему в шею, и сведенная судорогой боли кисть тонтон-макута намертво стискивает рукоять, вдавливая в нее пусковую кнопку. Вторая пуля, всаженная ему в затылок , ничего уже тут, разумеется, поправить не может.

...В сторону неразличимой пока во мраке туши летучего дракона взмывает с земли невесомо-стремительная желтоватая искра; подобно акуле, чующей сквозь стометровую водную толщу ничтожный привкус крови, она уже безошибочно унюхала в ночи то, чего вкуснее нет в мире: угарный жар выхлопа вертолетных двигателей...

46

Вашингтонский раут, меж тем, идет своим чередом: дамы в простеньких вечерних платьях по цене лимузина и бриллиантовых колье по цене ядерной субмарины, джентльмены в смокингах, бесшумные стюарды с коктейлями - ну, одним словом, "Династия"...