Седоголовый ухмыляется - одним лишь уголком рта:

- Не гони, парень! На вашем идиллическом островке сроду не бывало ни секретной полиции, ни эскадронов смерти...

- Сопротивление закону! - тонтон-макуты картинным жестом откидывают полы пиджаков... В тот же миг Ванюша восстает из-за столика, и двое негров разлетаются по сторонам, опрокидывая стулья; один из них въезжает башкой в стойку, да так и остается лежать.

Третий - весьма приличного уровня каратэист - обрушивает на нашего "пельмешка" каскад ударов, работая в основном ногами в высоких прыжках. Строго говоря, это никакое не каратэ, а капоэйра - боевое искусство, которое некогда втайне выковали и отшлифовали на бразильских плантациях чернокожие невольники, маскируя его для глупых надсмотрщиков под акробатический танец. Не по-человечески пластичный и стремительный, тонтон-макут вьется вокруг неуклюже-громоздкого, явно никогда прежде не сталкивавшегося с этой удивительной техникой "пельмешка": из наклонной "четвероногой" стойки - в сальто, из сальто - на шпагат, отбив от пола - и вновь сокрушительный дуговой удар ногой с совершенно немыслимого угла... А потом весь этот балет вдруг разом кончается, будто кто ткнул в клавишу "Stop": Ванюша, чей удар никто и разглядеть-то толком не сумел, остается на татами в одиночестве:

- Ну чисто кузнечик, блин!..

Медальнопрофильный Боря тем временем длинным мягким кувырком через всю комнату добирается до вырубленного негра у стойки и выдергивает у того из-под полы пистолет с длинным глушителем. Оба оставшихся в строю тонтон-макута (и стоящий, и лежащий) тоже обнажают стволы, но получают от Бори по упреждающей пуле - один в запястье держащей оружие руки, другой в колено, и с этого момента тоже временно теряют интерес к жизни.

Ванюша, чеша в затылке, озирает картину побоища:

- Вот и попили, блин, пивка на Антилах... Говорил ведь тебе - (это Боре) - на Канарах лучше!