Биографический элемент истории занимает заслуженное место между обезличенной историей уклада и общества, с одной стороны, и культом личности, с другой. Это положение относится к веку, по праву названному веком Карла Великого. Уже его современник Эйнхард ощущал потребность воздвигнуть памятник неповторимому правителю и его «неподражаемым делам», чтобы в противовес современным агиографическим писаниям оттенить масштабность исторической личности, а также продемонстрировать современникам и потомкам неповторимость индивидуальной исторической фигуры. Не в последнюю очередь поэтому он использовал в качестве основы при написании биографии Карла главу о Цезаре Светонии (I век после Рождества Христова). Житие Эйнхарда при всей несостоятельности структурной схемы в значительно большей степени учитывало индивидуальность главного персонажа, чем широко распространенные назидательные описания жития святых в позднеантичную эпоху раннего средневековья.
Если житие Карла Эйнхарда, дошедшее до нас более чем в восьмидесяти рукописных вариантах и начиная с XII–XIII веков составившее основу «Великих хроник Франции» («Grandes chroniques de France»), не вызвало подражания в средние века, то причина здесь не только в последующем изменении ментально-культурного климата, но и в том, что по сравнению с крупным императором франков и широтой его деятельности посткаролингская Европа с ее многочисленными действующими лицами утратила былую масштабность и приобрела многослойную событийность. В результате этого впечатление о величии, производимое биографией Карла, уже не могло больше повториться в такой мере в любой другой биографии правителя, если не принимать во внимание написанную Ассером биографию англосаксонского короля Альфреда Великого. Правда, он допустил некоторые заимствования у Эйнхарда.