Может быть, Сэмми Вайс и убил, и украл двадцать пять тысяч долларов, но вечером он вел себя не как человек с двадцатью пятью тысячами в кармане. Он был по-настоящему испуган, насколько я его знаю, и не в его характере не сунуть мне под нос деньги, если он хотел купить помощь. И вообще, каким образом кто-то задолжал Вайсу двадцать пять тысяч долларов?

На углу я решил, что стоит толком узнать, что же Сэмми недавно так подгоняло. Я направился к метро. Сделал два шага. . .

Передо мной затормозила машина, и из неё вышли двое - по одному с каждой стороны. . 4.

Я не пытался убежать. Это было бессмысленно. Верх был их, и я спокойно ждал на снегу. Они осторожно подошли с двух сторон.

Лишь теперь мне бросились в глаза антенна на автомобиле и их походка, говорившая о спокойной уверенности, которую могучая сила закона и права и полномочия власти придавали копам.

- Форчун? - спросил один, подойдя ко мне.

- Бесполезно отрицать.

- Вы Дэниэль Форчун? - без улыбки спросил другой.

- Я Дэниэль Форчун. Кто вы?

- Пойдемте с нами, - сказал первый.

Они повели меня к машине. Я не знал обоих, наверно, они были из здешнего полицейского участка. Вот мужчина на заднем сидении был не из местных, его я знал: капитан Гаццо из отдела по расследованию убийств Главного управления полиции.

- Хэлло, Дэн, - сказал Гаццо.

- Привет, капитан, - сказал я.

Я знал Гаццо целую вечность, с тех времен, когда он ещё был молодым полицейским и другом моей матери после того, как отец мой скрылся. Но в присутствии других копов он оставался "капитаном". Нью-Йорк - большой город, а Гаццо представлял закон. Так и сейчас. Он не предложил мне садиться. Я пригнулся к заднему окну, и снег таял у меня на шее. Казалось, именно этого он и хотел. Допрос - тоже искусство.

- Где Сэмми Вайс, Дэн?

- Не имею понятия. Я видел его вчера вечером-и все.