Гибор – сама покорность, разделяет волосы на пряди и, когда косица подходит к концу, подает новую черную змейку Хасану. Её не обманешь. Пока он ещё раз, в третий раз, не оседлает её, не видать ей свободы, не бывать ей дома. Хасан не из Зегресов, он из Гомелов, он будет жить, он – пустое место. Поэтому он может мучить её сколько влезет, плести косы, колоть бородой. Не задаром, конечно. Завтра он шепнет своему другу Али – вот этот уже Зегрес – что нашел классную девочку. Поэтому и в третий раз она готова – беглый взгляд на разморенного Хасана.

Пока всё спокойно. В черном меху дрыхнет инструмент, пока ещё не заточенный. Молодой месяц ещё не показывался – это значит, что у неё есть сколько-то там минут передышки. Времени, чтобы подышать.

– Хасан, мне нужно по-маленькому.

– Ты ж не долго, – напутствует Хасан, взглядом слизывая сладкие капли росы с удаляющихся ягодиц Гибор.

Хасан растекается по остывающей земле, прикрытой запасливо привезенным ковром, и дышит сумерками.

Пока Гибор где-то там писает, он может полежать. Ещё разок – и можно отправляться домой. Он уже скучает за Гранадой, возвышающейся на холме, который не видим, но как бы осязаем в темноте за деревьями.

Любовь в персиковых рощах, объятых ночью, хороша, но плохи, тоскливы, вынужденные паузы между кульминациями, – думает Хасан. Ему хочется в город. Поодаль фыркают кобылы – одна для него, другая для Гибор. «Сладкая девочка», – скажет он завтра своему закадычному приятелю Али Зегресу.

Но Гибор и не думает делать то, для чего, как полагает глупый и пустой Хасан, пошла. Она выходит на окраину сада и зрит сквозь необъятное поле. Она всматривается в черноту далекого города. Алькасар – это огромный мавританский фаллос, населенный доблестными рыцарями, словно семечками огурец. Он таков и днем, и ночью. Но ей неинтересны все семечки. Ей сегодня нужен только Альбин-Амади Зегрес. Его мучит бессонница. Но она не видит его, конечно. Слишком много каменных стен понастроено на пути её всепрожигающего взгляда. Альбин-Амади Зегрес – каков он собой?