— Федр, свари кофе! — донеслось из ванной. Тут необходимо пояснение. С того момента, как мои родители узнали, что у них будет мальчик и до того, как мне исполнилось четыре года, и я пошел в детский сад, меня звали Фёдором, но потом понеслось: Фред, Тэд, Тод, а Татьяна зовет меня Федр — через "е". И когда чем-нибудь недовольна, то рычит вот так: «Федррр». Никак не отучу. Мать с отцом не знали на что меня обрекают, давая такое имя. Еще буквально пару слов о родителях. Родные и близки в один голос уверяют, будто страсть к разгадыванию тайн ко мне перешла от отца, в то время как от матери мне перепало смутное подозрение, что на одной только страсти к разгадыванию тайн в жизни далеко не уедешь. Вот о чем умалчивают и родные и близкие, так это о том, что ни от отца, ни от матери я не получил никаких инструкций по поводу того, куда и на чем в этой жизни надо ехать.

Справедливости ради, нужно отметить, что вопрос о средствах и направлениях скорее философский нежели генетический. У нас в Отделе, с философскими вопросами мы обращаемся к Берху. Взамен мы получаем не менее философские ответы. Вопросы на ответы обмениваются один к одному и это, пожалуй, единственный принцип, которому Берх следует неукоснительно. Что же касается Татьяны, то если бы она потрудилась покричать погромче, то ее услышал бы не только я, но и кухонный комбайн. Повинуясь ее голосу, он тут же сварил бы ей кофе. Мой голос фонетический транскриптор почему-то не декодирует, поэтому кухонный комбайн слушать меня напрочь отказывается. И я подумал: «Какой ей еще кофе, она же сама обещала сварить.» Однако безропотно пошел на кухню и вручную сварил что просили. Затем, не дожидаясь пока Татьяна вылезет из душа, попробует кофе и в очередной раз скажет, что мне ничего нельзя доверить, я сделал два глотка, обжегся, нацепил положенные мне по службе причиндалы и поспешил на свидание с шефом.