По его лицу было ясно, что, по крайней мере, последнюю мою фразу он понял правильно. Я развернулся к выходу.

— Погодите, объясните же наконец… — бормотал он, провожая меня до дверей.

— Жду вашего звонка, — выдал я напоследок и оставил его одного и в растрепанных чувствах.

В тот момент мне казалось, что предупреждение не пользоваться институтским и личным каналом связи придаст моим словам убедительности. Отдел Информационной Безопасности мог прослушивать и Перка и всех остальных, но только теоретически, практической надобности я в этом не видел. Если только ОИБ не набрел на гномов, или на кого похуже, самостоятельно.

Для того чтобы попасть из зоны "А" в зону "С" я воспользовался одним из прозрачных переходов, но особого впечатления он на меня не произвел.

Снимок Шлаффера присутствовал в моем досье. В жизни Шлаффер оказался таким же огненно-рыжим и толстощеким, как и на снимке, но ростом он был еще ниже Шефа. Он приветливо пожал мне руку, предложил сесть (Перк этого не сделал).

— Вы долго до меня добирались, — усмехнулся он.

— Извините, заплутал немного, — оправдывался я, — такой огромный этот ваш институт.

— Понимаю, понимаю, — загадочно улыбнулся он, — хотели побродить, посмотреть без помех… Я знаю, что вы мне ответите — мол, такая у вас профессия.

Если б он только знал, насколько он был прав.

— Ну что вы, все совсем не так, как выдумаете, — ответил я не менее загадочно, — но в одном вы правы — моя профессия имеет некоторые особенности, многие из которых людям не нравятся…

— Не стоит оправдываться, — великодушно разрешил Шлаффер, — так что вас ко мне привело?

Я наморщил лоб, затем, начал издалека:

— Совсем недавно я был в командировке на Земле, и одна вещь меня неприятно поразила. Там, на Земле, люди с большим недоверием относятся к нам, жителям других планет. Я видел публикации, где иногда полунамеками, а иногда и прямо говориться, что, мол, мы, инопланетники, используем запрещенные на Земле технологии. Ну взять хотя бы тот прошлогодний скандал с биороботами… Помните, в чем там было дело?