Прикоснулся к ее щеке. Ласково, насколько мог.

– Саша, не надо… – она попыталась обратить все в шутку, уже чувствуя, что Переплет настроен серьезно.

– Я помогу тебе! – он шептал, все громче и громче. – Ты и я. Мы должны быть вместе, Альбина. Должны спасти друг друга. Неужели ты не понимаешь…

Он обхватил ее за плечи, развернул к себе. Альбина вскрикнула.

– Оставь меня, ради бога!

– Я не могу, пойми! Я не могу!

Попытался поцеловать ее в губы.

– Саша, убери руки! Прекрати! – Она оттолкнула его. – Саша, прошу, отстань!

– Альбина, Альбина.…– Переплет не сдавался, зная хорошо по собственному опыту, что иногда достаточно сломить это первое сопротивление.

Альбина продолжала отталкивать его. Переплет прижал ее к столу, втиснул колено между сведенных ног. Она вскрикнула от боли и попыталась вцепиться ему в лицо. Акентьев перехватил ее руки в запястьях и сжал, словно клещами. Казалось, вот-вот хрустнут кости. Альбина испустила дикий вопль. Переплет опешил и поспешил зажать ей рот ладонью. Так и застыл, держа ее руки и рот. Сцена становилась комичной. Чашка слетела на пол и разбилась. Альбина не то всхлипнула, не то хихикнула.

– Успокойся! – Акентьев хотел убрать руку, но Альбина вцепилась в нее зубами. – Черт! Мать твою! Что ты делаешь!

Он схватил ее за шею. Такая тонкая, красивая шея, но достаточно было одного точного движения, чтобы сломать позвонки. Акентьев вдруг понял, что действительно может это сделать, и выпустил ее. Испугался.

– Убирайся! – Альбина тяжело дышала, в глазах ее стояли слезы.

Александр вышел в прихожую, нервно подергал перед зеркалом проклятый галстук – словно сам себя собирался задушить. Хорошо, что промахнулась, а то в исполкоме не поймут, явись он с кошачьими царапинами на лице. Впрочем, можно было, в самом деле, свалить все на кошку, на дикую кошку.