Ферин мог только моргать, кровь прилила к его голове. Холодная улыбка обнажила кривые зубы мсье Сайна, и он медленно опустил Ферина на землю. Карлик широко открыл рот, и глубокий вдох насытил его легкие холодным воздухом. Он бросился к камню и прижал к его холодной поверхности пыльные руки.

– Как хотите, сэр. Но я уже начал букву О. Без имени вашего брата нарушится симметрия.

– Затри это О и начинай сначала, – рявкнул Сайн, отворачиваясь. – Все должно быть готово сегодня. – Не говоря больше ни слова, Джурон Сайн направился в сторону палаток.

Прежде чем солнце совсем село, Ферин замазал начатую букву О и доделал всю надпись. Получив плату, он устремился вниз по дороге, с тревогой вглядываясь в темноту на востоке.

Осмотрев работу карлика.

Джурон Сайн облокотился на камень, глядя вслед удаляющемуся Ферину. Понимающая улыбка кривила его неприятный рот. «Ты вернешься», – думал он, тихо посмеиваясь про себя. Он был уверен, что вскоре его Карнавал обогатится отличным шпагоглотателем.

Несколько вечеров спустя Джурон Сайн лежал у того же камня под черным и беззвездным небом. На расстоянии трех ярдов от него в ворота Карнавала входили один за другим члены попечительского совета. Огни их факелов образовывали горящую цепь над вересковой тропой. Раз они пришли, значит, готовы были платить.

Джурон с удовлетворением прислушивался к голодному рокоту толпы и звяканью монет, падающих в корзинки, какофонии музыки и криков со стороны самого Карнавала.

– Мой Карнавал, – прошептал самому себе Джурон, стягивая с головы черный колпак. Медленная улыбка удовлетворения снова пробежала по его губам, и он опять повернулся в сторону ворот, чтобы рассмотреть толпу горожан, вливавшуюся в железные ворота.

Их безразлично-любопытные лица мерцали в огнях факелов. Жирный мясник сунул руку в карман, достал монету, бросил ее в корзинку и тут же двинулся к палаткам буфета, которые начинались сразу за воротами.