– Ну и как твой ритм? – раздался крик из рядов зрителей.

Сжав зубы от боли, Мария старалась не упасть в обморок. Толпа была огромной и возбужденной, а нога уже раскалилась от крови. Почувствовав, как становится мокрым песок, на котором она сидела, она беспомощно повернула голову к людскому морю. Тихий стон сорвался с ее губ.

И тут сквозь смех зрителей она услышала шорох шелковых плащей и топот чьих-то ног.

– Арлекины, – прошептала она с облегчением.

К ней вразвалочку подскочил арлекин и завопил:

– Чертовски хорошо сыграно, Мария. Пробирает до крови! – Толпа взорвалась новыми аплодисментами, криками и свистом. Пара рук в перчатках коснулась ее ноги, а другая пара схватила за руки.

Потом одна из перчаток взметнулась наверх, и арлекин закричал:

– Глядите-ка! Она повязала нас кровью!

Ответом каменной арене был хохот.

Выкрикивая шутки и непристойности, арлекины подхватили Марию и потащили с арены, каждые несколько шагов подбрасывая в воздух с криками:

– Э-эх!

Шум и свист были прерваны глубоким басом владельца Карнавала.

– Пусть нас услышит Мария – очаровательная слепая жонглерша! – Он сделал паузу, и ряды зрителей взорвались аплодисментами. – А теперь позвольте мне представить артистов, которые не обладают ни грацией, ни красотой, ни мужеством Марии: приготовьтесь к встрече с арлекинами Л'Мораи!

Эти слова тоже сопровождали аплодисменты, а арлекины уже несли Марию к каменному спуску с арены.

– Ты справишься с ней, Антон? – спросил один арлекин, отпуская Марию. – Нам пора на выступление, чтобы успокоить эту толпу.

– Все в порядке, – раздался задыхающийся голос Антона, который взвалил Марию себе на плечи. – Я отнесу ее в палатку.

Мария оттолкнула вонючий воротник клоуна и пробормотала слова благодарности.

Широкоплечий рассмеялся и шагнул с посыпанного песком пола, неся Марию мимо клеток рычащих собак и уродливых клоунов. Шум арены слышался меньше, когда она добрались до арки выхода и ступили в свежесть ночи.