Не считаю, что это по-спортивному — стрелять животных из аэроплана, но я делал это не ради спорта, а ради еды. А это был практически единственный способ добыть пищу, не подвергая наши жизни опасности пешей охоты. Так что я не испытывал угрызения совести, когда вытащил пистолет и уложил жирного молодого одногодка какого-то незнакомого травоядного вида животных. По крайней мере, мне показалось, что это одногодок; он так выглядел.

Погоня привела нас достаточно близко к густому лесу, который рос по берегам притока Реки Смерти. Так что мне пришлось садиться достаточно резко, чтобы не проехаться по верхушкам деревьев. Когда я бросил взгляд на Дуари, она была белой, как мел, но продолжала сидеть с невозмутимым и надменным видом. К тому времени, как я совершил посадку рядом с добычей, равнина была пустынна.

Я оставил Дуари в кабине, а сам спустился выпустить кровь из животного и освежевать его. Я собирался срезать столько мяса, сколько останется свежим до той поры, пока мы не сможем употребить его, а затем подняться в воздух и поискать более подходящее место для временного лагеря.

Я работал рядом с кораблем, и ни Дуари, ни я не смотрели в сторону леса, который был неподалеку у нас за спинами. Конечно, мы проявили беспечность, не выставив дозор. Наверное, мы оба были слишком поглощены моими мясницкими действиями, которые, признаюсь, было одновременно странно и замечательно совершать.

Первым предупреждением о надвигающейся опасности был испуганный крик Дуари:

— Карсон!

Я повернулся к ней и увидел целую дюжину воинов, устремившихся ко мне. Трое из них были уже в двух шагах и притом с обнаженными мечами в руках. Я не видел возможности защититься, и свалился под этими мечами, как забитый на живодерне бык. Последний взгляд, который я бросил на нападавших воинов, обнаружил потрясающий факт — все они были женщинами.