- Возьми, - в голосе Карси прозвучали металлические нотки, и Глонк повиновался. Он взял букет, пробежал по нему взглядом и сунул его под плащ.

- Эй, мы возвращаемся, - крикнул Глонк.

- Идем, правитель. Правитель, который не будет править.

Заскрежетал засов в двери подвала замка Карст. Карси поднял голову, посмотрел на дверь. Дверь распахнулась, впуская Глонка, и снова закрылась.

- Здравствуй, Глонк.

- Что ты наделал, правитель? - Глонк смотрел на Карси, и голос его дрожал.

- Нарушил завет Карста Великого, как вы его трактуете, только и всего.

- Нет не только, ты повинен в смерти твоего отца, нашего правителя. Старейшины города собрались и постановили, что ты должен умереть.

- Кто будет править вами в этом случае?

- безразлично спросил Карси.

- Сын Бержетты, она беременна.

- Мой внебрачный сын?

- Или брат, трудно сказать, ведь твой отец... - Глонк всхлипнул. Зачем ты это сделал?

- Боюсь, что этого никто не сможет понять. Я хотел счастья для вас, я хотел движения, а не застоя, я хотел жизни.

- Ты хотел стать вторым Карстом Великим, а стал Карстом последним, Карстом проклятым. Я не могу больше говорить с тобой, правитель, которому не суждено править.

Глонк поднялся и пошел к двери.

- Прощай, Карси, - прошептал он, не оборачиваясь.

На следующее утро Карст сто семьдесят пятый был казнен.

Фамильное кладбище Карстов располагалось за городом и состояло из ста семидесяти пяти могил. У стосемьдесят пятой могилы сидел седой сгорбленный старик. Старик приходил сюда вот уже сорок лет, с тех самых пор, как был казнен Карст сто семьдесят пятый.

- Смотри, что я тебе принес, Карси, - старик положил на могилу букет. Букет этот засох, цветы потеряли краски, покоричневели и грозили рассыпаться от малейшего прикосновения. Старик бережно опустил букет, осторожно убрал руку и улыбнулся.