Призывает нас сидеть сложа руки, пока появится его мифическое изобретение. Автор (уже в отчаянии). Но я писал о будущем, господа. Всем же ясно: сегодня у техники одна задача, завтра - другая. Когда дом построен, рабочие разбирают леса. И никто не жалуется, что леса зря построены, стояли временно. 10-й критик. Сейчас несвоевременно писать о том, что флот у нас временный. Именно сейчас, когда коварный Альбион интригует и Гладстон заигрывает с Бисмарком. Прежде чем заглядывать в будущее, надо заглянуть во дворцы Мадрида и Вены, разоблачить замыслы наших недругов. 11-й критик (худая дама с печальными глазами). Автор отвлекает нас, это верно, но от чего отвлекает? От наших собственных забот уводит и навязывает нам английские и индийские. Наши мужья и так с раннего утра шуршат газетами, им некогда слово молвить. Нет уж, предоставьте политику дипломатам, а писатели пусть займутся душой человеческой. Фантастика должна быть гуманной, господа. Увлекаясь новыми машинами, автор забывает о людях, воспевая технику, не видит последствий. Мир и так переполнен лязгом и грохотом, паровозы давят детей, едкий дым губит цветы на клумбах. Автор силком тащит нас на заводы, в космос, под воду. Мы не хотим нырять, нам под водой неуютно, мы там захлебнемся. Ради всего святого, придержите этих безумных ученых, пока они не уморили нас своими открытиями. Покажите, как наука губит поэзию и любовь. Нарисуйте нам горе несчастной женщины, муж которой утонул на корабле, жестоко загубленном вашим бессердечным Немо. 12-й критик (в тоне обличения). Автор тут сам признался, что он изображал будущее. Именно так: совершенного человека и общество будущего должна показать фантастика. Но автор, увы, отклонился от этой благородной задачи. Техника у него - передовая, будущая, а люди - сегодняшние, даже не лучшие из наших современников, а самые будничные. Они спят каждую ночь, едят три раза в день. Завтраки и обеды описаны с натуралистическими подробностями. И как ведут себя эти люди будущего? Они бегут в минуту опасности, спасают свою шкуру, покидая в водовороте живых людей, даже не пытаясь выручить их или хотя бы разделить их грустную участь.